Мировега
as all my wastelands flower and all my thickets grow
Из всего 2017 года мне хочется помнить россыпь моментов:

Январь
— вечер, скрип снега под ногами, в телефоне — мамин голос: она рассказывает, как отмечала свой День Рождения в зимнем лесу, за городом, под ясным звездным небом — с подругой и бутылкой шампанского на двоих; я не спала уже около двух суток: нашла в старых записях ЖЖ россыпь фанфикшена по любимому пейрингу, читала всю ночь, а утром мы с Г. пошли в студенческую поликлинику, чтобы собрать бумаги для закрытия академа, — хотя в этот момент мне и не хочется спать, хочется обнять весь мир и поделиться радостью, но улица пуста;

Апрель
— самое стремительное интервью о приеме на работу в моей жизни: в пятницу, пока еду в маршрутке домой, захожу на сайт с вакансиями — легкая депрессия, жизнь проходит мимо, что я сделала в свои-то годы, — а через пять минут после отправки резюме мне уже перезванивают; не помню, как вышла на улицу, как шла домой: помню только, что мы говорили о журналистике и работе, о пробном задании, а в понедельник я уже написала первый материал в журнал и получила первый гонорар;

Май
— пронзительно-синее небо, крутые склоны, сплошь покрытые густой некошеной травой, и замок в изгибе реки внизу кажется акварельным — будто сошел с открытки; голос экскурсовода лишь убаюкивает, а чтобы спуститься от внешних стен к внутренним, приходится снять балетки и дальше идти босиком: иначе постоянно поскальзываюсь на сочном разнотравье, — но в этом, конечно, виновата скользкая подошва, а не сидр, который мы с Г. пили у стен другого замка за полчаса езды отсюда; картины внутри запоминаются мне больше, чем рассказы о битвах, которым они были посвящены, а Г. увозит с собой памятную монету, собственноручно сделанную из алюминиевого пятака;

Июль
— на мой День Рождения погода переменчива, как попытки решить, что хочешь съесть сегодня вечером: пока спускаемся с Арсенальной — солнце греет обнаженные плечи, приходится придерживать подол платья, чтобы не испачкать в пыли асфальта; когда сидим уже в ресторане — внезапно обрушивается гроза, по окнам стекают целые реки дождевой воды, и все это хорошо, пока мы доедаем суши, но чтобы добежать к таксисту, приходится прикрывать голову крохотным клатчем и пакетами с подарками, все так же придерживая платье; буквально десяток минут спустя на небе снова солнце, а мы с Г. просим остановить за пару улиц от моего дома, чтобы купить фруктов в ларьке — я обещаю показать ей первые серии «Аватара короля», но она отказывается вестись на мои провокации без нескольких алкогольных коктейлей и фруктовой закуски;
— пару недель спустя я опять попадаю в плен к непостоянной погоде: вот мы с Н. ещё стоим возле крохотного замка у ступеней к озеру, любуясь расколотым надвое небом, где с одной стороны чистая синева, а с другой — черные грозовые тучи; и вот мы уже бежим от каменной беседки по крутым ступеням вниз, в кафе на набережной, где можно спастись от хлесткого ветра и косых струй дождя, и час пьем чай, пока ждем просвета в непогоде; дождь кончается так же внезапно, как и начался, и когда мы спешим к вокзалу, о нем напоминают уже только лужи на брусчатке…

Август
— жара под сорок, мы с Н. едем по выжженной степи Запорожья на старом, гремящем автобусе; когда наконец доезжаем к побережью моря, вода настолько теплая, что кажется парным молоком из старых сказок, и мы до вечера сидим в полосе прилива, перебирая песок и ракушки, глядя на закат; в следующие дни волны холоднеют, но провезенные контрабандой вино и мидии, виноград и персики, шум прибоя по ночам и даже горящая ночью степь немного компенсируют шторм в дальнем море;
— на днепровской набережной под вечер уже не слишком жарко, но и не холодно, ветер от реки ерошит волосы — приятно идти, ещё приятнее смотреть на берег со второго этажа небольшого кораблика, курсирующего по извечному туристическому маршруту; мы с Н. и Г. делаем селфи на фоне старых, покрывшихся у основания водорослями опор моста, по которому сверху мчится поезд метро; вернувшись на берег, идем назад к Контрактовой — нас ждет средиземноморский ресторан, вино, паста, прогулка в сумерках по центру города, и даже гудящие от усталости ноги говорят лишь о хорошо проведенном времени;

Сентябрь
— мы никак не можем вызвать такси, чтобы доехать на полигон, и я прошу Г. обзвонить пару служб, пока мы стоим большой тесной компанией на Лесной и то ли курим, то ли пьем алкоголь из предусмотрительно запасенных фляжек, то ли просто нервно галдим; когда к нам все-таки приезжает бус, мы уже, конечно, немного на взводе — и все бы ничего, если бы через двадцать минут поездки по ночной трассе мы наконец не свернули в нужный нам поселок и не поняли, что слегка заблудились: тут-то и стало ясно, кто Сусанин-герой, а у кого нервы из стальных канатов; но мы доехали, и даже заселились, и даже переоделись сразу в персонажные костюмы — и эта ночь оказалась для меня самой волшебной, когда ещё ничего не было ясно, ночь скрадывала очертания всего вокруг, а чужие беседки и таверна светились ясными огоньками, будто искушая в них заглянуть;

Октябрь
Львов встречает меня легкой моросью, сизым от дождевых туч небом и невозможно яркой, красно-оранжево-желтой опавшей листвой — с детства обожаю зачерпывать такую ногами, подкидывать носком ботинок в воздух; и весь город откладывается в памяти запахом прелых листьев и мокрой, едва промерзлой земли, воздухом глубоким, как стылая вода под первым льдом, вкусом бесплатного глинтвейна — переслащенного, но приятно гревшего руки и живот, — и разных сыров с фестиваля: до хрупкости твердый козий, выдерживаемый от двух до пяти лет, мягкий и нежный овечий с примесями разных трав, почти сладкий, сливовый коровий во всех возможных вариациях и со всеми возможными соусами, хотя ни один не вытеснит из моего сердца горчично-медовый от "Сырного королевства"; в наступающих сумерках горизонт окрашивается сирене-фиолетовым, на прилавках зажигают фонари, и я танцую сама с собой буквально у самой сцены, где играют какой-то рок — ничего не слышно, но и не надо слышать, есть только я, музыка и вино;

Декабрь
— на открытой террасе у Днепра в тонком брючном костюме холодно, я и С. кутаемся в один плед на двоих — она и вовсе в открытом вечернем платье; далеко над рекой разрывается первый цветок фейерверка, и одновременно включают «We are the champions» Фредди Меркьюри; все, что остается в мире — теплая талия С. под правой рукой, бокал шампанского в левой, золотые искры в небе и песня, которой мы вместе самозабвенно подпеваем, — потом переглядываемся и смеемся;
— под Новый Год Киев мерцает разноцветными огнями: голые ветки деревьев оплели синие гирлянды, огромные елочные шары на Софиевской площади гладкими боками ловят рассеянный свет фонарей; мы с семьей, конечно, фотографируемся во всех самых предсказуемых ракурсах, берем глинтвейн на рождественской ярмарке и гуляем вдоль бесконечных фудкортов, под арками из красно-желто-сине-зеленых фонариков; и конечно, ноги опять гудят, но разве оно того не стоило?..

***

Спасибо, 2017-ый. Несмотря ни на что, для меня ты стал отличным годом.

@темы: жизнь в разноцветных иллюстрациях, все к лучшему в этом лучшем из миров