19:06 

Драбблы с Free Fest'a

Мировега
as all my wastelands flower and all my thickets grow
Началась эта история, как и все подобные истории, достаточно травиально - в моей фрэнд-ленте начали рекламировать новый фест. Я посмотрела на новообразовавшееся сообщество, сказала "ага", сделала себе зарубку в памяти на зайти посмотреть заявки первого тура и благополучно о нем забыла - и о туре, и о самом сообществе вообще. Потом мне начали попадаться все в той же фрэнд-ленты ссылки на исполнения с того самого сообщества, и тексты, к моему удивлению, были более чем неплохими; затем начался второй тур и мироздание коварно нанесло мне удар прямо в печень - помимо хороших исполнений там появились интересные заявки. Ну а я что, я ничего, думала я и печально смотрела на список творческих планов, на всякие там заявки времени у меня вообще нет. Творческий зуд постепенно становился невыносим. Ну ладно, в конце концов сдалась я, если написать двести-триста слов на фест, чисто чтобы размяться, то ничего же страшного не произойдет, верно? Разумеется не произойдет, успокоило меня дорогое мироздание, ...и понеслась (с)
В общем, вот баннер этого самого сообщества wellcome to the club и все такое:



А как из невинного "ух ты, какие заявки! я бы написал!" у меня выросло то, что выросло, т.е. два текста на тыщу слов каждый, я обсуждать отказываюсь, потому что сама плохо понимаю этот процесс и вообще. И вообще мой личный квест "изврати дух заявки до полной неузнаваемости, при этом всецело соблюдая ее букву" определенно вышел на какой-то новый уровень.
P.S. Тэг "хот-фест" сюда ставлю исключительно целесообразности ради, так как, в конце концов, что фри-фест, что хот-фест - разницы только в названии, да и колд-фест проходит по тому самому тэгу развелось тут, понимаешь, сообществ, а мне что, для каждого новый тэг заводи?, так что тут ничего личного, если вдруг что.

UPD. Не прошло и года, как наконец-то написала на глянувшуюся мне заявку по Добрым Предзнаменованиям :laugh: Заказчик пока что-то таинственно молчит наконец ответил, да и к тому же третий круг закрыт уже давным-давно, так что, думаю, у меня есть полное право выложить этот текст здесь. )

II тур

Aртемис Фаул. Артемис | Элфи. Будущее. Миром правит Артемис. "А мне никто не указ, кроме старшего по званию".

Когда он смотрит на свой дорогой кабинет, шикарный особняк, роскошную машину и – о чем там ещё мечтают недалекие обыватели среднего достатка? – прочее в том же духе, ему хочется кричать от ярости. Ему хочется крушить все вокруг – так, чтобы сбить руки в кровь, и хочется ударить в первое же попавшееся услужливо улыбающееся лицо просто для того, чтобы увидеть настоящие эмоции, – кровь должна смыть то это проклятое всемогущество, отравляющее его жизнь. Он думает об этом и раз за разом отказывается; он все ещё слишком хорошо держит себя в руках.
Все финансовые потоки мира текут сквозь руки Артемиса; без него не принимают ни одного по-настоящему важного решения, его поддержку мечтают заполучить главы стран и владельцы мировых монополий. Если бы он захотел, то мог бы купить небольшое государство, если бы он захотел, то мог бы начать Третью Мировую Войну. Если бы он захотел, его давно уже бы называли королем всей планеты.
Артемис не хочет ничего.
Ему всего двадцать один, и он уже на вершине мира; ему целых двадцать один, и за это время он увидел больше, чем все остальные его сверстники, вместе взятые. Он смотрит на раскинувшуюся у его ног Вселенную и видит только свой путь к этой вершине – некуда дальше идти, и все дороги уже пройдены; Вселенная оказалась до ужаса конечна, в этом заключается горькая ирония, оседающая у него на губах.
Артемис не поверил бы, скажи ему кто-нибудь об этом раньше.
И когда он слышит тихие, такие знакомые шаги за своей спиной – он приказал никого не пускать к нему, и нежеланный гость не прорвался бы даже до третьей линии обороны, а всего их здесь пять, – он только улыбается, не оборачиваясь, и в улыбке его нет ни грамма удивления. Вместо этого Артемис смотрит на ночной город за окном, переливающийся мириадами огней, и даже сейчас его завораживает это зрелище.
- Привет, капитан Малой. Как дела? Будешь что-нибудь?
- Не части, вершок, – Элфи за его спиной фыркает. – Не все сразу.
Артемис чувствует ощутимый толчок в спину – капитан Малой вежливо дает понять, что желала бы видеть и его лицо, – и оборачивается, глядя на нее сверху вниз. Когда ему было пятнадцать, он уже перерос ее, но миниатюрной эльфийке это никогда ничему не мешало – ей вообще мало что может помешать; однако сейчас Элфи оглядывает его и лишь недовольно морщится:
- Ну ты и вымахал. Росту много, а толку – чуть.
Она отходит вглубь кабинета и садится на край стола, смахнув с него какие-то бумаги; Артемис насмешливо приподнимает бровь, наблюдая за ее перемещениями. Наконец он спрашивает:
- Что же натолкнуло тебя на такие выводы?
- О, для этого достаточно знать твою биографию, – возвращает ему насмешливый взгляд Элфи. – Ты, знаешь ли, в последние годы развел достаточно бурную деятельность. Там, – она многозначительно показывает вниз, – кое-кто этим взволнован.
- Под нами экономический отдел, – замечает Артемис. – И я вроде бы не настолько урезал им зарплату.
- О, ради всего святого, Артемис, – Элфи закатывает глаза, – только не говори, что не понимаешь, о чем я.
- Это ужасно скучно – все понимать… капитан Малой.
Он отворачивается назад к окну, скрестив руки на груди; Артемис не видит этого, но точно знает, что Элфи сейчас раздраженно прищуривается.
- Я бы не советовала выводить меня из себя, Артемис. Что значит «ужасно скучно все понимать»?
- Кажется, кризис личности у меня наступил раньше срока, – задумчиво говорит он, глядя на город и не видя его. – Я смотрю на людей и знаю, о чем они думают; я смотрю на этот мир и знаю, каким он будет завтра и через год. Удиви меня, Элфи! Ты-то, наверное, никогда не…
Он задыхается от внезапного удара, – и прежде чем понимает, что произошло, он уже лежит обеими лопатками на спине и ошарашенно смотрит в злое-презлое лицо капитана Малой.
- Что за чушь ты несешь? – шипит Элфи, давя коленом на его грудь, прекрасная в своей ярости. – Я выбиваю у наших перестраховщиков возможность лично подняться на поверхность, чтобы поговорить с тобой, и что я здесь вижу? Великому Артемису Фаулу скучно! Он, видите ли, знает все наперед и просит офицера ЛеППРКОНа развеселить его! И мне, между прочим, никто не указ, кроме вышестоящего по званию!
Несколько секунд Артемис просто смотрит на нее, а затем начинает тихо смеяться. Он смеется и смеется, совершенно искренне и самозабвенно, и в конце концов Элфи, нахмурившись, отвешивает ему пощечину. Тогда кое-как Артемис справляется со своим смехом, хотя в глазах его все ещё пляшут веселые искры; так они и застывают на мгновение – без пяти минут король всего мира на полу собственного кабинета и рыжеволосая эльфийка, придавившая его к полу.
- Я так скучал, Элфи, – внезапно тихо говорит Артемис, – просто ужасно скучал… Ты себе даже представить не можешь.
Напряжение отпускает Элфи, она почти ощутимо расслабляется, до того похожая на сжатую до предела пружину; медленно-медленно она убирает колено и садится на Артемиса верхом, и самое странное, что он ничуть не возражает.
- Ежегодное спасение мира приучило тебя к плохому, – говорит Элфи. – Ты теперь не можешь просто жить и ни во что не вмешиваться, дорогой адреналиновый маньяк.
- Конечно, – легко соглашается Артемис. – Но только попробуй сказать, что тебе не нравилось это самой.
- Разумеется нравилось, – ухмыляется она в ответ. – Но это не значит, что без них надо сходить с ума. Жизнь – это ещё и будни, гений доморощенный.
Она легко встает и форменным сапогом практически неощутимо пинает все ещё лежащего Артемиса:
- Слушай сюда, вершок. Ты пока что придумывай объяснение поубедительнее о том, что ты белый, пушистый и не несешь какой-либо угрозы волшебному народцу, а я тем временем смотаюсь в пару местечек недалеко отсюда, устрою себе небольшой импровизированный отпуск. В конце концов, нас не так уж часто командируют на поверхность, надо пользоваться возможностью.
- Использование служебного положения в личных целях, капитан Малой? – хмыкает Артемис, и Элфи подмигивает ему в ответ:
- Пускай это будет наш общий маленький секрет. Но сильно не расслабляйся, завтра вечером я вернусь.
Она взмывает в воздух, активизировав механические крылья, и, кивнув Артемису на прощание, мгновенно растворяется в воздухе. Около минуты он все ещё лежит на полу, задумчиво разглядывая потолок, а затем садится за стол и что-то быстро пишет, и в глазах его плещется азарт.
Он наконец вспомнил: в жизни всегда есть вещи, остающиеся неизменными несмотря на любое всемогущество.

Макс Фрай. Лойсо/Макс. "Когда Чиффа поймет, меня здесь уже не будет". Лукавый взгляд.

Осень в Ехо – одно из лучших времен года; зима здесь теплая, лето – прохладное, и никогда горожане не знали метровых снежных завалов или удушающей влажной жары, но осень с весной здесь все равно любят больше. Осенью в столице варят укумбийское вино со специями и готовят куманские сласти, сметают опавшие листья в большие разноцветные холмы и выставляют на улицы полные корзины яблок; осенью настает пора любви и нежности, сборки урожая, и время это самое благоприятное для разного рода просьб. На осеннее равноденствие горожане запускают в воздух яркие шары – считается, что они обеспечивают счастье и удачу в семье на весь последующий год, и долго-долго плывут потом разноцветные пятна в прозрачном синем небе.
Макс тоже любит осень, но совсем по другой причине. Это время года для него как рубеж между тем и этим, сбывшимся и несбывшимся, сном и явью; в это время границы реального истончаются, размываются до полной прозрачности, и попасть в другой мир можно всего лишь завернув за угол дома (или же уехав туда на трамвае). Гулять осенью – все равно что гулять по Темной Стороне, думает Макс, и, если честно, он не так уж неправ, но Джуффин только улыбнулся бы, услышав от него прямой вопрос.
Сегодня Макса заносит на Левобережье, на самую границу между Старым и Новым городом; он оказывается здесь случайно, перепутав повороты, но не возвращается назад – просто идет, куда несут ноги. Шагать по старой выщербленной мостовой, засунув руки в карманы лохи, вдыхать запах прелой листвы и с любопытством смотреть по сторонам – он невольно подмечает и разросшийся до неузнаваемости кустарник, возвышающийся над плохоньким забором, и кем-то заботливо собранные в одну из колдобоин каштаны, и гостеприимно распахнутые створки чьего-то сада, – слишком больше удовольствие для Макса, чтобы отказываться от него просто так. Он чувствует себя ребенком, впервые оказавшимся на городской ярмарке, и ему, пожалуй, нравится это ощущение.
Он останавливается немного отдохнуть в каком-то заросшем до неузнаваемости саду, который, честно говоря, уже куда больше похож на лес, чем сад; день сегодня пасмурный, и падающие столбы света, когда солнце ненадолго выходит из-за туч, похожи на благословление небес. Оглядываясь по сторонам, Макс неожиданно замечает в траве руины какого-то здания, даже с виду настолько гладкие, что кажутся оплавленными невыносимым жаром. Не в силах сдержать любопытство, он идет вдоль остатков стены – каменный остов постепенно становится все выше и выше, – и как-то внезапно выходит на край какой-то проплешины, свободной от деревьев; когда Макс переводит взгляд на ее центр, в взгляде его по-прежнему нет ни капли удивления, но зато мгновенно вспыхивает жгучее любопытство.
Прямо перед ним возвышается груда оплавленных камней, когда-то несомненно бывшая домом, – трава вокруг этой груды до сих пор растет сухая и желтоватая, а деревья кажутся изломанными случайно забредшим сюда великаном. Но главное – возле бывшего дома спиной к нему кто-то стоит, и белоснежная, жесткая шевелюра незнакомца до боли ему знакома.
Макс улыбается и делает шаг вперед.
- Нигде-то от тебя не скроешься, сэр Макс, – говорит знакомый незнакомец не оборачиваясь, и голос у него немного насмешливый с непонятными нотками задумчивости. – До сих пор не могу понять, хорошо это или плохо. А вдруг я хотел побыть один?
- Если бы вы не хотели меня видеть, сэр Лойсо, я мог бродить бы тут до скончания времен и все равно не найти вас, – отзывается Макс, и даже в словах его слышится отголосок улыбки.
- Твоя правда, – легко соглашается Лойсо, наконец-то оборачиваясь.
То время, что они не виделись, определенно пошло на пользу бывшему великому магистру; если в обжигающих степях своей темницы Лойсо выглядел неподвижно застывшим, будто от любого движения зависела его жизнь (а впрочем, так оно и было), то сейчас он – изменчиво-текучий, как горный ручей. Макс думает, что так Лойсо, наверное, выглядел ещё в Смутные Времена, когда недобрая слава Ордена Водяной Вороны гремела на весь Ехо, и не может не думать, что такое положение вещей ему кажется куда как более естественным.
- Я-то ладно, – говорит Макс. – А что будет, если о вашем присутствии узнает Джуффин? Мне как-то успел уже полюбиться этот мир, а вы же его разнесете как пить дать, если столкнетесь лбами.
- Можешь не волноваться, когда Чиффа поймет, меня здесь уже не будет, – взгляд Лойсо становится немного лукавым – так, как будто он играет с сэром Джуффином Халли в свои игры, рассчитанные только на двоих, и даже некоторым чересчур любопытным Вершителям не положено совать в них свой нос. – Да и не до того ему сейчас, уж поверь мне. А тебе я давно уже советовал не быть чересчур привязанным ни к чему, иначе однажды ты за это поплатишься.
- Ну извините, – изображает праведное возмущение Макс, – у меня не было пары-другой столетий на то, чтобы стать старым и мудрым!..
- Старым и мудрым трухлявым пнем, ты хотел сказать? – ухмыляется Лойсо. – Ладно, у тебя самого ещё все впереди.
Он оборачивается назад к развалинам, и задумчивость вновь возвращается в его голос:
- Ты только посмотри на это, сэр Макс. Стоит столько стараться, создавать репутацию, обучать бездарных олухов и воевать с другими бездарными олухами, чтобы всем, что тебя встретит через всего-то сотню лет отсутствия, были одни заброшенные развалины! Какая ирония, уж в этом-то Чиффа был прав.
- Так это место… – начинает было Макс, и он не видит этого, но знает, что Лойсо кивает в ответ:
- Да. Тут когда-то размещалась моя резиденция.
Он подходит к развалинам ещё ближе, всматривается в спекшуюся каменную массу и с удивлением отмечает:
- Однако чисто выжгли, ничего теперь не разобрать. Спорю на что угодно – Семилистник во главе с Нуфлином руку приложил, было у них, помнится, одно подходящее заклинание… как там поживает старый интриган, кстати говоря?
- Переехал в Харумбу. Орден Семилистника остался пока без главы.
- Ну надо же, – повторно удивляется Лойсо, – я-то думал, что уж этого скрягу ничего не возьмет. Впрочем, мне теперь что Нуфлин в Семилистнике, что Нуфлин в Харумбе – все едино.
- Скучаете? – осторожно спрашивает Макс, и Лойсо, помедлив, пожимает плечами:
- Немного. Если вдуматься, это было не худшее время в моей жизни.
Он на несколько шагов отступает назад и делает сложный пасс рукой – бывшая резиденция Ордена Водяной Вороны начинает дрожать в воздухе, будто мираж над пустыней, и вдруг исчезает с тихим хлопком; на ее месте теперь расстилается только все та же ломкая сухая трава, будто и не было здесь никогда ничего. Лойсо удовлетворенно вздыхает и через плечо оглядывается на Макса:
- А вот теперь Кеттариец точно осведомлен о моем присутствии, так что мне пора; не будем переходить границы его гостеприимства – все же я и правда обещал тебе не трогать этот мир. Бывай, сэр Макс, и если Чиффа вдруг спросит – ты ничего не видел, ладно?
Он подмигивает на прощание и растворяется в воздухе так же, как минутой ранее растворились остатки его резиденции; Макс несколько секунд разглядывает опустевшую проплешину, а затем едва слышно хмыкает и, развернувшись, идет обратно.
Джуффин ничего не спрашивает, но смотрит так ехидно, что Макс только невольно улыбается в ответ. Почему-то ему кажется, будто он передал давным-давно запоздавшее приветствие.

III тур

Good Omens. Кроули | Азирафель. "Милый мой, у ангелов нет дня рождения". Грустная улыбка.

Когда Кроули находит его, давно уже пробило за полночь.
Коридоры больницы тихи и пустынны, и редкие островки приглушенного света выделяются в общей тьме неуместными пятнами. Сложно поверить в то, что где-то здесь рядом есть люди – спящие, полуспящие или же полубодрствующие; их отделяет друг от друга всего-то пара стен и несколько метров пространства, а кажется – целая вечность и бездонная пропасть в придачу. В объятьях Морфея одинок каждый и в то же время никто не одинок, и Кроули кажется, будто он видит радужные переливы сновидений, когда проходит мимо спящих людей, половина из которых не верит в его существование.
Он никогда не понимал, как можно каждую ночь уходить в мир несуществующего и в то же время не верить ни в демонов, ни в ангелов, но он прожил на Земле уже достаточно долго, чтобы смириться с этим и даже повернуть себе на пользу.
Эхо его шагов все ещё гуляет по безлюдным переходам, когда Кроули останавливается возле ничем с виду не примечательной палаты, из-за приоткрытой двери которой в коридор льется узкая полоска света; а ещё оттуда доносится тихий, мягкий голос, и Кроули только удовлетворенно прищуривается, его заслышав. Не собираясь ни мешать говорившему, ни прерывать его, он лишь приваливается плечом к стене и закрывает глаза, вслушиваясь, пытаясь понять, почему он в своих поисках вдруг оказался в захудалой больнице не менее захудалого городка.
- …И вот решил отправиться на поиски леди Эллен младший брат Чайлд-Роланд. Он пошел к своей матери, доброй королеве, и попросил ее позволить ему уйти. Королева сначала не хотела его отпускать, ведь Чайлд-Роланд был ее младшим и самым любимым сыном, и потерять его значило для нее потерять все. Но он просил и умолял, и наконец добрая королева отпустила его. Она дала ему славный отцовский меч, разивший без промаха, и произнесла над ним заклинание, дарующее победу…
Рассказчик внезапно замолкает, но тишина не длится долго – слышится скрип кровати, будто кто-то другой взволновано подается вперед, и чей-то взволнованно дрожащий голос:
- И что было дальше, сэр ангел? Что стало с Роландом?
Кроули коротко усмехается, услышав использованное обращение, но никак не выдает себя, просто слушает дальше. Второй голос похож на детский, и в нем явственно слышатся шаги приближающейся смерти; что ж, думает Кроули, по крайней мере это объясняет если не все, то многое.
- Уже поздно, – он живо представляет себе, как рассказчик качает головой. – Ты ведь не хочешь, чтобы мисс Анна снова спрашивала тебя, почему ты клюешь носом?
- Не хочу… она же будет волноваться… мисс Анна хорошая, я не хочу, чтобы она волновалась. Но у меня скоро День Рождения, и мисс Анна пообещала подарить мне новую книгу! А у тебя когда День Рождения, сэр ангел? Тебе тоже что-нибудь подарят?
- Милый мой, у ангелов нет Дня Рождения.
Дальше Кроули не слушает, только отталкивается от стены и мягкими, бесшумными шагами идет прочь; не знающие его истории почему-то никогда не ассоциируют его со змеем, обычно это наоборот что-то больше, пушистое и чрезвычайно кошачье. Иногда Кроули это возмущает, а иногда – лишь веселит.
Он выходит на улицу и вдыхает свежий весенний воздух; больница расположена на единственном в городе холме, рядом же – церковь и здание администрации, и с площадки между ними видно лишь несколько редких огней внизу. Все правильно, провинциальный городок уже давным-давно улегся спать и видеть сладкие сны, но зрению Кроули темнота, конечно же, не помеха. И пока он стоит, спершись на перила на краю площадки, вдыхает аромат цветущей жимолости и философски размышляет о перипетиях бытия, один его знакомый ангел наконец заканчивает свои дела и подходит к нему, облокачиваясь рядом.
Так они и стоят какое-то время; Кроули собирается было достать сигареты из внутреннего кармана, но ему чудовищно лень, да и не хочется нарушать мимолетное умиротворение этого момента. Наконец он говорит:
- Не ожидал тебя встретить здесь, ангел мой.
- Я тебя тоже, – когда Азирафаил говорит, то чуть хмурится, но не раздраженно, а скорее устало. – Очень удивился, почувствовав тебя тут. Случилось что-то важное?
- Да нет, – усмехается Кроули, – просто захотелось твоего прекрасного общества. Скажи, тот ребенок… сколько ему осталось?
Азирафаил какое-то время молчит, затем поворачивается к городу спиной, опираясь на перила локтями, и запрокидывает голову вверх, рассматривая звезды.
- Чуть больше месяца, – тихо отвечает он. – Мальчик сирота, но ему повезло – попался хороший директор приюта… она выбила ему место в городской больнице и собрала деньги на лечение, но его это все равно не спасет.
Кроули молча слушает его, не пытаясь что-то сказать или вставить свое мнение, – его не волнуют проблемы смертных, но и бессмысленной их гибели он никогда не радовался. Для ангела же то, о чем он говорит, явно важно, и не нужно смотреть на него, чтобы чувствовать раздирающие Азирафаила переживания.
- Иногда мне бывает так сложно понять Его, – продолжает он. – Все, что делается Ним, – к лучшему, но бывает и так, что мои сомнения едва не перехлестывают через черту веры в Него…
- Ты слишком долго общался с людьми, ангел мой.
- Да, – Кроули практически всей кожей чувствует грустную улыбку на лице Азирафаила. – Наверное, ты прав.
- Ты мог бы вылечить его, – мимоходом замечает Кроули.
- Я не могу вылечить их всех.
Кроули молчит – а что тут можно сказать? – но затем качает головой и отходит к кусту цветущей жимолости рядом с больницей. Сорвав один цветок, он возвращается назад и протягивает его Азирафаилу:
- Это тебе.
- Что это? – ангел берет из его рук слегка помятый цветок, удивленно вертит его и разглядывает. – Зачем ты его сорвал?
- Подарок на День Рождения, – поясняет Кроули. – Конечно, это пока только аванс, но за неимением каких-нибудь старинных фолиантов…
Мгновение Азирафаил не понимает, но затем смеется так чисто и звонко, как лишь иногда получается у смертных.
- Подслушивать нехорошо, – отсмеявшись, укоризненно говорит он.
- Дорогой мой, ты говоришь это демону, – усмехается Кроули. – «Нехорошо» – эта наша специальность.
Азирафаил с улыбкой качает головой, но ничего не говорит в ответ. Между ними повисает молчание – обыденное и уютное, полное взаимопонимания и продуваемое всеми весенними ветрами. Но когда Кроули говорит снова, голос его звучит так, будто они ни на мгновение не прерывали своей беседы:
- Не думай об этом. В конце концов, его ожидает рай и гораздо лучшая жизнь, чем здесь, на земле.
- Ты прав, – вздыхает Азирафаил. – Конечно же, ты прав. Поможешь мне выбрать следующую сказку?
- С удовольствием.
Оба они знают, что встретятся здесь ещё не раз.
запись создана: 26.10.2010 в 17:25

@темы: Good Omens, hot-fest, Лабиринты Ехо, минутка рекламы, случайный фэндом, фанфикшен

URL
Комментарии
2010-10-26 в 21:10 

AnaisPhoenix
Elevor ubi consumor.
Муахаха! :smirk: *чувствует себя главным совратителем, ибо трындит о ФФесте каждую неделю не по разу* :gigi:

2010-10-26 в 21:54 

Мировега
as all my wastelands flower and all my thickets grow
AnaisPhoenix, да нет, главным совратителем была не ты, главными совратителями были заявки :-D Но да, ты напомнила мне о его существовании, за что спасибо.

URL
2010-10-26 в 21:56 

AnaisPhoenix
Elevor ubi consumor.
Мировега, заявки всегда самый главный мозгопожирающий стимул. :-D
А ФФестом я довольна: там действительно много интересного и атмосфера, хвала небесам, пока мирная.

2010-10-26 в 22:00 

Мировега
as all my wastelands flower and all my thickets grow
AnaisPhoenix, ну вот да, спокойная и дружелюбная атмосфера определенно была вторым поводом "за", почему я решила там остаться. )))))

URL
2010-10-26 в 22:05 

AnaisPhoenix
Elevor ubi consumor.
2010-10-27 в 00:04 

"... I don't want to do this on my own."
Лойсо и Макс! :crzgirls: Ты о них тогда упоминала, вот я и ждала, когда они покажутся :-D

2010-10-27 в 00:11 

Мировега
as all my wastelands flower and all my thickets grow
Sei, я их только в воскресенье и дописала, чессговоря :shuffle: Так что тут они появились практически сразу же) И как оно, не слишком страшно вышло? :)

URL
2010-10-27 в 00:14 

"... I don't want to do this on my own."
Мировега
Нет, мне очень понравилось :crzgirls: Атмосферно, и упоминания Джуфина такие милые :lol:

2010-10-27 в 00:18 

Мировега
as all my wastelands flower and all my thickets grow
Sei, Джуффин, хоть и остается за кадром, привычно рулит всем :gigi:

URL
2010-12-19 в 23:11 

"... I don't want to do this on my own."
О, Кроули и Азирафаил *_* Атмосфера такая верибельная, плотная и настоящая :heart: И сны, которые чувствует Кроули - пыщ!пыщ! :crzjump:
А уж его обращения к Азирафаилу :lol:

2010-12-19 в 23:33 

Мировега
as all my wastelands flower and all my thickets grow
Sei, сны - это был совершенно отдельный кинк, я не могу удержаться, чтобы не пихать его везде куда можно и куда нельзя :lol: А обращение - но-но, это канон! Ну, насколько я его помню :gigi:

URL
2010-12-19 в 23:39 

"... I don't want to do this on my own."
Мировега
Чудно получилось) Про обращения не помню надо перечитать :hul:

     

Вавилонская библиотека

главная